Томас Саймон — Главный гравер Королевского монетного двора Великобритании

Отец Томаса Саймона, Питер (Пьер) Саймон, был лондонским торговцем. Согласно церковным записям, 12 сентября 1611 года он обвенчался с Энн во французской протестантской церкви на Треднидл-стрит в Лондоне.

Долгое время годом рождения Саймона считался приблизительно 1623-й. Датировка восходит к труду гравёра и историка Джорджа Вертью, изданному в 1753 году. Позднейшие исследования указывают на 1618 год; Оксфордский биографический словарь относит к нему крещение Томаса. Встречающееся в старых биографиях сообщение о рождении в Йоркшире также остаётся исторической версией, а не достоверно установленным обстоятельством.

Старший брат Томаса, Абрахам Саймон, тоже стал медальером и мастером портретов, в том числе восковых моделей. Братья сотрудничали, однако их работы нельзя смешивать: Абрахам известен преимущественно портретными моделями и медалями, Томас — виртуозной гравировкой монетных штемпелей и государственных печатей.

29 сентября 1633 года Томаса отдали в ученики лондонскому ювелиру Джорджу Кромптону. Первоначально обучение было рассчитано на восемь лет, но спустя два года молодой мастер перешёл к Эдварду Грину, главному гравёру Королевского монетного двора. Так Саймон оказался в Тауэре, где тогда располагался один из важнейших центров английского монетного производства.

Здесь он наблюдал столкновение двух технологий: привычной ручной чеканки молотом и новых способов изготовления монет с помощью механического оборудования. Французский гравёр Никола Брио создавал особенно тонкие изображения и работал с машинной техникой. Саймон не изобрёл монетный пресс, и машинная чеканка появилась в Англии задолго до него. Но соседство с Брио помогло молодому художнику увидеть, какую точность может дать соединение искусства и технологии.

Одна из ранних известных работ Саймона — медаль 1639 года, связанная с походом Карла I против шотландских ковенантеров и Бервикским соглашением. В исторических каталогах она именуется Scottish Rebellion Medal, «Медаль Шотландского восстания». Это закрепившееся название предмета, а не нейтральное определение всех сторон конфликта.

В каталоге Р. У. Кокрана-Патрика 1884 года описано несколько разновидностей этой медали. На одной стороне изображён король верхом, на другой — рука, соединяющая розу и чертополох, символы Англии и Шотландии. Известны золотые и серебряные экземпляры с разными деталями легенды и композиции. Уже здесь Саймон умел передавать политический смысл через ясную систему знаков.

Когда в 1642 году началась гражданская война, монетный двор в Тауэре оказался под контролем парламента. Саймон остался в Лондоне и связал свою судьбу с парламентской стороной. Это решение было не только политическим: в стране, где закон скреплялся государственной печатью, гравёр мог непосредственно влиять на то, как власть подтверждала собственную законность.

Большая печать королевства находилась у сторонников Карла I. Парламент нуждался в собственном инструменте утверждения актов и поручил Саймону изготовить новую печать. В июле 1643 года за работу ему предложили 100 фунтов стерлингов. Для роялистов изготовление параллельной печати означало посягательство на права короны; для парламента — возможность продолжать управление страной без согласия монарха.

Не все мастера выбрали ту же сторону. Томас Роулинс служил роялистам и создавал штемпели для монет, которые Карл I выпускал во временных монетных дворах. Оксфордская крона 1644 года — выразительный памятник этой, королевской ветви монетного искусства. Она приведена здесь для сравнения: это не работа Саймона.

После смерти Эдварда Грина в 1644 году положение Саймона укрепилось. 4 апреля 1645 года его назначили совместным главным гравёром монетного двора вместе с Эдвардом Уэйдом. В апреле 1649 года, уже после казни Карла I, он получил должность единственного главного гравёра. Перед мастером стояла новая задача: создавать символы государства, в котором больше не было короля.

30 января 1649 года Карл I был казнён; в мае Англия была объявлена республикой. Смена политического строя потребовала заменить изображения монарха не только на монетах, но и на документах высшей власти. Саймон участвовал в создании Большой печати Содружества, первая редакция которой появилась в 1649 году, а переработанная — в 1651-м.

Вместо королевской фигуры на новой печати были представлены два образа государства: карта Англии, Уэльса и Ирландии и заседание палаты общин. В миниатюрной сцене парламента мастер сумел передать не условную группу людей, а узнаваемую палату, её архитектуру и отдельных депутатов. Гравировка служила политическому утверждению: источником власти объявлялись не династия и трон, а представительное собрание.

Саймон изготавливал также государственные, ведомственные и личные печати. Источники упоминают его работы для Ирландии, Шотландии, адмиралтейства, государственных советов, а позднее — для заморских владений, включая Ямайку, Виргинию и Барбадос.

3 сентября 1650 года армия Оливера Кромвеля разбила шотландские силы при Данбаре. Парламент направил Саймона в Эдинбург, чтобы он сделал портрет победившего полководца для наградной медали. Художник работал с живой моделью — важное обстоятельство для эпохи, когда узнаваемость портрета становилась частью политического языка.

Данбарская медаль датируется 1650 годом. На ней показан профиль Кромвеля, а надпись напоминает о победе и её религиозном истолковании современниками. Национальная портретная галерея в Лондоне хранит серебряный экземпляр работы Саймона (NPG 4365). Исследователи отмечают, что это один из первых случаев распределения одинаковой кампанийной медали между участниками боевых действий разных званий.

Отношение Кромвеля к собственному изображению было сложнее обычного рассказа о восторге заказчика. Полководец ценил способности Саймона, но в сохранившихся словах просил, по возможности, обойтись без его портрета на медали. Так даже на небольшом серебряном предмете сталкивались военная слава, религиозная сдержанность и потребность в узнаваемом образе власти.

Саймон стал личным медальером Кромвеля. В созданных им портретах лорд-протектор приобретал ту монументальность, которая прежде была привычна для королевских монет и медалей.

Протекторат стремился обновить монетное производство. Для опытов с механической чеканкой привлекли французского инженера Пьера Блондо, а Саймон занялся изготовлением штемпелей. Работа этих мастеров дополняла друг друга: один отвечал прежде всего за художественное изображение, другой — за техническое исполнение монеты.

В 1656 году Саймон подготовил штемпели для новых золотых и серебряных пробных монет с портретом Кромвеля. Часть образцов, несущих дату 1656, была отчеканена позднее; в 1658 году появились и другие монеты, в том числе знаменитая серебряная крона. На них заметны тонкая моделировка лица и особая обработка поверхности штемпеля, создававшая эффект мягкой матовости рельефа. Историки связывают распространение такой точечной обработки с Саймоном, но называть его её бесспорным изобретателем оснований недостаточно.

Механическая чеканка обеспечивала более ровный результат и позволяла лучше передавать тончайшие детали рисунка. Однако её внедрение встречало сопротивление традиционных монетных мастеров. Даже великолепные пробные образцы не означали мгновенного перехода всего английского монетного дела на новую технологию. В Англии подобные опыты проводили уже в XVI столетии: заслуга Саймона состояла в соединении искусства штемпельной гравировки с техническими возможностями пресса, а не в создании пресса с нуля.

Государственные счета сохранили и менее парадную сторону его труда. В 1658 году Саймон напоминал властям об оплате многолетней работы над медалями, печатями и другими заказами. За великолепием золотых и серебряных предметов стояла мастерская, закупавшая металл, содержавшая помощников и зависевшая от расчётов с заказчиком.

Когда Кромвель умер в сентябре 1658 года, Саймон оказался причастен к созданию его посмертного образа. С именем гравёра связывают восковую форму лица лорда-протектора, использованную для погребального изображения. Музейные маски, дошедшие до наших дней, нередко являются более поздними отливками. Так портретное искусство медальера стало частью торжественного государственного ритуала.

В 1660 году монархия была восстановлена, и Карл II вернулся в Англию. Положение Саймона, служившего парламенту и Кромвелю, стало непрочным. Должность главного гравёра вновь получил роялист Томас Роулинс. Саймону пришлось ходатайствовать о сохранении работы и о прощении за участие в изготовлении печатей республиканской власти.

Его мастерство, однако, было необходимо и новому правительству. Саймон изготовлял королевские печати, а в июне 1661 года вновь получил официальное назначение главным гравёром монетного двора и печатей. Возвращение короны потребовало иного языка изображений: на Большой печати Карла II появились фигуры государя на троне и верхом.

За одну карьеру Саймон создавал символы политических режимов, считавших друг друга незаконными. Он работал для конкретных заказчиков и порой рисковал положением. Но непрерывность его труда даёт возможность проследить, как власть меняла свои изображения, не переставая нуждаться в искусстве гравёра.

К началу 1660-х годов Королевский монетный двор готовился к широкому переходу на машинную чеканку. Для создания новых монет Карл II пригласил мастеров из Нидерландов — братьев Джона, Джозефа и Филиппа Роэттиеров. Саймон тоже получил возможность представить пробные работы, однако король отдал предпочтение соперникам. Музей Королевского монетного двора допускает, что занятый другими заказами Саймон мог не успеть завершить свой пробный образец вовремя. Его поражение нельзя объяснять одной только личной неприязнью короля.

В 1663 году гравёр подготовил собственную пробную серебряную крону с выразительным портретом Карла II и сложной геральдической композицией на оборотной стороне. Самым необычным её элементом стал гурт: две строки мелких рельефных букв, обращённых к королю. В начале послания мастер назвал себя и предложил монарху сравнить работу с произведением нидерландских гравёров.

Смысл надписи можно передать так: Томас Саймон смиренно просит Ваше Величество сопоставить его пробную монету с работой нидерландских мастеров и, если его образец точнее выгравирован, изящнее исполнен и лучше передаёт рельеф, оказать ему поддержку. Это не обычная монетная легенда, а личное прошение, ставшее частью металлического предмета. Английский текст начинается словами «THOMAS SIMON MOST HVMBLY PRAYS YOVR MAJESTY».

Королевский монетный двор отмечает необычайную техническую сложность этой надписи. Даже современным специалистам при воссоздании дизайна пришлось объединить традиционные и новые методы изготовления инструмента. Точный способ, каким Саймон получил два ряда выступающих букв в XVII веке, достоверно неизвестен. Существует и родственный вариант пробной кроны с другой гуртовой легендой — Reddite quae Caesaris Caesari («Отдавайте кесарево кесарю»).

Прошение не изменило решения Карла II. Petition Crown не стала монетой регулярного обращения: это пробное произведение, предназначенное для демонстрации мастерства и защиты профессионального положения. Его ценность заключается не только в редкости, но и в соединении портретного искусства, геральдики и текста. Саймон сумел сделать гурт выразительной частью монеты, а собственное обращение к королю — самым долговечным свидетельством своего таланта.

После неудачи в состязании с Роэттиерами Саймон продолжал выполнять отдельные заказы, связанные с печатями и монетами небольших номиналов. Среди его последних известных произведений — медаль, посвящённая английской морской победе над нидерландцами в 1665 году. В том же году мастер умер в Лондоне, вероятно во время эпидемии чумы. Причину смерти не все исследования называют без оговорок, и потому её не следует считать бесспорно удостоверенной.

Спустя почти столетие после его смерти Джордж Вертью издал иллюстрированное описание монет, медалей и печатей Саймона. Благодаря этому труду сохранились важные сведения и изображения, хотя некоторые биографические датировки позднее были уточнены. Сегодня его произведения изучают по самим предметам, документам монетного двора, письмам, государственным архивам и музейным каталогам.

Саймон оставил после себя не новый «универсальный сплав» и не изобретённый им с нуля монетный пресс. Его подлинное достижение точнее и интереснее: он перенёс тонкость портретной и штемпельной гравировки на предметы, через которые государство представляло себя людям. На его печатях мы видим республиканский парламент и восстановленного монарха; на медалях — полководцев и современников; на монетах — руку художника, сумевшего уместить драму собственной жизни на узкой поверхности серебряного гурта.